Борис Гаврилович – участник Великой Отечественной войны, преподаватель бенгальского языка кафедры индо-иранских и африканских языков МГИМО(У), в настоящее время пенсионер, который помимо научной деятельности также увлекается поэзией.
По его словам он начал писать стихотворения ещё в школе, хотя и считает, что это было только детским увлечением, несмотря на то, что первые строки были написаны в военное время. Но после этого на протяжении нескольких десятилетий его талант не проявлялся. И лишь в девяностые годы к Борису Гавриловичу вновь пришло вдохновение.
Когда я буду с тобой прощаться
Не надо плакать, ни улыбаться,
Когда я буду с тобой прощаться.
Но буду помнить и век любить,
Тебя, Отчизна, мне не забыть.
Я все окину туманным взором.
Тебя увижу, твои просторы.
Над речкой ивы, в лугах стога.
Об этом память мне дорога.
Но я вернусь, вернусь и скоро
Я вновь увижу твои просторы.
Деревьев листья зашелестят,
Сказать как будто они хотят:
«Так ты вернулся и снова с нами.
Давай же станем опять друзьями».
Не надо плакать, ни улыбаться,
Когда я буду с тобой прощаться.
Письмо от Вас
Строкой старинного романса
Как коротка казалась эта встреча,
Как долго длился первый поцелуй.
Как пламенны, как нежны были речи.
Вдруг хлынул дождь, покрыв все сеткой струй.
Я вспоминаю в Венгрии далекой
Все прошлое, ушедшую любовь.
Быть может, мне письмо придет с Востока...
Письмо от Вас. Сильней взыграет кровь.
Как коротка казалась эта встреча.
Как долго длился первый поцелуй.
Как пламенны, как нежны были речи.
Вдруг хлынул дождь, покрыв все сеткой струй.
Я до мая подождать не смог
Говорят, любовь приходит в мае
Когда легкий дует ветерок.
Ну а я, еще никто не знает,
Я до мая подождать не смог.
Снег лежал, уже стояла стужа,
Старый год спешил закончить путь.
Я почувствовал: обезоружен.
Не уйти мне от девичьих пут.
Говорят, любовь приходит в мае
Когда легкий дует ветерок.
Ну а я, еще никто не знает, -
Я до мая подождать не смог.
Любовь воскреси
Вновь берез оголенные ветви.
Под ногами шуршащий ковер.
Лес стоит, чуть встревоженный ветром.
Еле слышен вершин разговор.
Ты ж прими запоздалые строки
И узнай мою тайну души.
Мне теперь без тебя одиноко,
Если сможешь, любовь воскреси.
Вновь берез оголенные ветви.
Под ногами шуршащий ковер.
Лес стоит, чуть встревоженный ветром.
Еле слышен вершин разговор.
Срывается признание
Опять в метро свидание.
Легкий прядей колыхание.
Срывается признание.
Но скоро расставание.
Тасмания, Тасмания.
Неведомая даль.
Срывается признание.
Да на сердце — печаль.
Опять в метро свидание.
Легких прядей колыхание.
Срывается признание.
Но скоро расставание.
Тасмания, Тасмания.
Неведомая даль.
Срывается признание.
Да на сердце — печаль.
Синяя птица
Я погнался за синей птицей,
Чтоб схватить ее на бегу.
Но я понял: к чему суетиться?
Я поймать ее не смогу.
Пусть она еще мне приснится.
Этот вечер забыть не смогу.
Очертания синей птицы
И следы на февральском снегу.
Пусть она еще мне приснится.
Этот вечер забыть не смогу.
Очертания синей птицы
И следы на февральском снегу.
Очертания синей птицы
И следы на московском снегу.
Листаю памяти страницы.
Листаю памяти страницы.
Так что же снова мне приснится?
Быть может, ранние зарницы
И голосок родной певицы.
Листаю памяти страницы.
Листаю памяти страницы.
Что снова, снова мне приснится?
Быть может, ранние зарницы
И голосок родной певицы.
Листаю памяти страницы.
Листаю памяти страницы.
По краям чужим
По краям чужим
Не искал я милой.
Знать, без русских зим
Полюбить не в силах.
А в краю родном,
Где метут метели,
Где родимый дом
Годы пролетели.
Я вернулся вновь
К снежному раздолью.
И пришла любовь
С радостью и болью.
По краям чужим
Не искал я милой.
Знать, без русских зим
Полюбить не в силах.
Снежная тропинка
Снег идет, снег идет.
Падает снежинка.
Я не знал, куда ведет
Снежная тропинка.
Я не думал - не гадал,
Что нашел дорогу.
Понемногу привыкал
К милому порогу.
Пробежало да ушло
Времечко былое.
Все кругом белым-бело.
Нет в душе покоя.
Будто снова в даль бежит
Снежная тропинка.
Только сердце холодит
По щеке слезинка.
Слезинка, слезинка.
Снежинка, снежинка.
За голубым туманом
За голубым туманом
Тают облака.
Там, за косогором
Плещется река.
А в саду уж старом
Клены да дубы.
И сосна устало
Ветки гнет свои.
За голубым туманом
Тают облака.
А уж в сердце старом
Грусть живет пока.
За голубым туманом
Тают облака.
Там, за косогором
Плещется река.
Плещется река...
Ты ни о чем не жалей
Клавиши белых берез,
Клавиши темных елей
Душу терзают до слез.
Ты ни о чем не жалей.
Клавиши белых берез,
Клавиши темных елей
Сердце тревожат до слез.
Душу терзают до слез.
Ты ни о чем не жалей.
Ты ни о чем не жалей.
Ты приди хоть на мгновенье,
Самоутешенье, самоутешенье.
Мальчишки ушли на войну
Замерший дачный поселок,
Весь погруженный во тьму.
Как ты мне близок и дорог.
Мальчишки ушли на войну.
Вот я гляжу с косогора.
Речки знакомый изгиб.
Знаю, вернусь не так скоро.
Вспомнишь ли, если погиб...
Рядом стою с обелиском,
Там, где крутили кино.
От дома, где жил, совсем близко.
Как это было давно.
Замерший дачный поселок,
Весь погруженный во тьму.
Как ты мне близок и дорог.
Мальчишки ушли на войну.
Круговерть, круговерть
В темном небе — лучей перекрест.
Крылья «юнкерсов», черный крест.
Бьют зенитки в лучей перекрест,
В крылья «юнкерсов», в черный крест.
В эту ночь нам вахту нести.
От зажигалок школу спасти.
А над нами идет круговерть.
Это бой, это — жизнь или смерть.
Бьют зенитки в лучей перекрест,
В крылья «юнкерсов», в черный крест.
А над нами идет круговерть.
Это бой, это — жизнь или смерть.
Это бой, это — жизнь или смерть.
Круговерть, круговерть, круговерть.
Это бой, это — жизнь или смерть.
Круговерть, круговерть, круговерть.
Ждем-ждем приказа
Пять лет, как кончилась война.
На мирной стройке страна, страна.
Когда ж вернемся домой, домой?..
Ждем-ждем приказа, а нам — отбой.
Налей-ка, друже, стакан вина.
Давай-ка выпьем до дна, до дна.
Грозится Черчилль войной, войной.
Стоим на страже, готовы в бой.
Гудят моторы. Пошел на взлет.
Ждем-ждем приказа который год.
Уходят «илы» на полигон.
Так значит, ждать нам — не резон.
Налей-ка, друже, стакан вина.
Давай-ка выпьем до дна, до дна.
Когда ж вернемся домой, домой?..
Стоим на страже, готовы в бой.